Интервью с режиссером фильма "Гретель и Гензель"

31 Января 2020

Триллеры, фильмы ужасов – любимый жанр Оза Перкинса. Сын актера Энтони Перкинса, исполнителя главной роли в знаменитом хичкоковском «Психо», Оз впервые появился в кино в 1983 году в фильме «Психо 2», где он сыграл 12-летнего Нормана Бейтса. Опытный актер, знакомый зрителю по фильмам «Блондинка в законе», «Звездный путь», «Волк», «Секретарша», несколько лет назад Перкинс-младший начал работать как сценарист и режиссер. В 2015-м он снял фильм ужасов «Февраль», в 2016-м – триллер «Я прелесть, живущая в доме». Оба фильма приобрел Netflix, «Я прелесть…» была высоко оценена американскими критиками. После премьеры картины в 2016 году на  кинофестивале в Торонто Сьюзен Вулф из LA Weekly назвала картину «самым лучшим из готических ужасов», а Джесс Джохо из Mashable отозвался так: «Перкинс снял один из самых запоминающихся атмосферных фильмов ужасов, исследующих женскую психику со времен «Отвращения» Полански».

В своем последнем, самом амбициозном проекте «Гретель и Гензель» Перкинс, сдувая пыль со старинной сказки братьев Гримм, знакомую с детства историю погружает в глубины психологических страхов.  В своей стильной и страшной картине он искусно переплетает реальность и сон, видения и историческую достоверность,  фантазии и галлюцинации, которые зритель видит глазами молодой девушки, Гретель, которую в фильме исполнила звезда франшизы «Оно», Софии Лиллис. По мнению первых зрителей в «Гретель и Гензель» режиссер погрузил классическую историю в пространство высокой эстетики и пронизал саспенсом уровня самого старика Хичкока. Предлагаем вашему вниманию фрагменты беседы с Озом Перкинсом, где он рассказывает о создании своего нового фильма.

 

- Что толкнуло вас на работу над этим проектом? На ваш взгляд, истории братьев Гримм, находят отклик сердцах наших современников?

- Сказки имеют глубокие корни в коллективном бессознательном. Независимо от того, подходите ли вы к повествованию через труды Джозефа Кэмпбелла (американский исследователь мифологии. – Прим. ред.), или через мономифический анализ, или просто читаете ребенку сказку, всегда можно увидеть, что самые древние истории – это архетипы, которые отражаются в любом времени. Когда я задумался о такой сказке, как «Гензель и Гретель», у меня в голове мгновенно родился образ этого фильма, я понял, что это должно быть странное, пугающее, глубоко эмоциональное кино, которое может оказать сильное воздействие на любого зрителя. Потому что все эти старые истории живут в сознании и подсознании наших современников. Они живут в нас, может быть, с рождения, они заложены в генотипе. Позже, когда мы приходим в сознание, проявляются в самых разных наших поступках и действиях. Будь вам 12 лет или 112 лет, хоть вы по-разному воспринимаете эти истории, но они – часть каждого современного человека. Мне было ужасно интересно работать с материалом почти на клеточном уровне, самом глубоком уровне человеческого опыта.

- Насколько важно было сохранить в картине классическую сказку?

- Между первым драфтом, который лег ко мне на стол, и сценарием, по которому мы вели съемки, была проделана большая работа. Но очевидное отличие от классической сказки было обозначено сразу, еще на титульном листе: перемена мест имен героев в названии. Ставя имя Гретель перед именем Гензеля, я понимал, что именно сестра станет главной героиней, этот фильм станет исследованием опыта молодой девушки. Поменять местами имена – несложная штука, но это полностью изменило контекст истории. В фильме мы сохранили экспозицию сказки, которая была у братьев Гримм. Мы ничего не придумывали, не переиначивали с завязкой, в отличие от многих и многих голливудских фильмов. Для меня было важно сохранить структуру путешествия, квеста. Это история посвящения, инициации девушки, которая из бессильной превратилась в могущественную. И этим поворотом сюжета наш фильм отличается от первоисточника.

- Ваши предыдущие фильмы тоже были сняты в жанре ужасов. Что именно привлекает вас в этом жанре?

- Когда я впервые сел за сценарий «Февраля», моего первого фильма, я подумал: «А что я хочу увидеть в кино? Какой фильм я бы с удовольствием посмотрел?» И то, что всплывало на поверхность, не было ни романтической комедией, ни семейной драмой, ни военной картиной, ни приключенческим фильмом. Это был фильм ужасов, фильм о потере близких. Я не могу сказать, что являюсь фанатом этого жанра, но мне казалось, что в жанре ужасов есть возможность разговора о  подлинных проблемах человечества, об опыте переживания страха смерти... Единственное, что объединяет всех людей мира, так это то, что все мы рождаемся, все мы умираем. И фильмы ужасов высокого уровня всегда пробуждают в зрителе вопрос: «А как  умру я? Как смерть придет ко мне?» На мой взгляд, смысл фильмов ужасов заключается в большем, чем просто пугать зрителей, щекотать нервы, вызывать острые ощущения в тоскливый субботний вечер.  Когда я писал сценарий своего первого фильма, я столкнулся с моими личными утратами и бедами. Я вспоминал уход моих родителей, разные, но всегда ужасающие обстоятельства их смерти. И мои чувства, воспоминания, страхи стали ядром рассказа.

- Во всех ваших фильмах главными героями становятся женщины. Это осознанное решение с вашей стороны?

- Меня часто спрашивают об этом...  На мой взгляд, жанр ужасов - это погружение в пространство, которое мы не знаем. В область, которую мы не можем знать. В состояние, о котором нам не положено знать. Это всегда погружение в то, что скрыто от нас.  Я действительно не знаю, что это за переживание – смертельный ужас. Я могу лишь догадываться, отчасти интерпретировать, как это может быть. А использование женского персонажа помогает мне быть еще дальше в своем неведении. Если бы главным героем был «я», мужчина, думаю, в фильмах не было бы той мистической загадки, драматической тайны, интригующей недосказанности… А только это и имеет смысл в кино.

- Вы проводили какие-нибудь исторические, киноведческие исследования перед началом съемок «Гретель и Гензель»? Есть какие-то фильмы, которые послужили вам ориентирами, референсами? 

- Но не сказочные фильмы про Гензель и Гретель. Я давно слышал, что есть действительно великий фильм 1971 года «Кто прикончил тетушку Ру?» с Шелли Уинтерс, одной из величайших актрис всех времен, так вот я посмотрел его перед съемками. Если уж на то пошло, я почти все время ворую у Николаса Роуга. Я думаю, все так делают, хотим мы это признать или нет (смеется).... Фильмы таких режиссеров, как Роуг, Кубрик, конечно, Бергман, для меня гораздо более применимы в качестве референсов во время съемок фильма ужасов. Но, поверьте, я не стал смотреть другие фильмы-сказки о Гензеле и Гретель. Идея состояла в том, чтобы сделать свой собственный фильм, не зная, что до тебя сделал кто-то другой. Например, я не видел «Гензель и Гретель: Охотники на ведьм» (2013).

- Расскажите о кастинге фильма, о Софии Лиллис.

- Я знал, что Гретель должна быть особенной. Ее не могла сыграть начинающая модель, мечтающая о карьере в кино, или кто-то в этом роде. Героиня должна была быть очень земной, простой, искренней. София - удивительная девушка. Когда мы снимали фильм, ей было 16, но в беседе казалось, что ей уже далеко за 30 – такая она была мудрая. Но при этом София была еще совсем ребенком, и ребенком с редким актерским даром. В мире существует очень и очень немного артистов, лицо, глаза которых так «любит камера». В обычной жизни это простая девушка, но как только она попадает в объектив, она мгновенно преображается, словно становится совершенно другим существом. Честно говоря, мы не ожидали, что получим ее. Но проект ей очень понравился, и, как ребенку, ей не терпелось приступить к съемкам. Она блестяще справилась с ролью. Как и другие наши артисты. Они не играли, а создавали образы.